» » В ЛАБИРИНТЕ ЛЮБВИ

В ЛАБИРИНТЕ ЛЮБВИ

1050 0

Все, что происходило в зале, никак не затрагивало сознание Тимура. Молодой человек как бы существовал вне времени и пространства. Вокруг – ни стен, ни людей; одна серая бесконечная пустота да какой-то гул, отдаленно напоминающий человеческие голоса.

Его обвиняли в тяжком преступлении, которого он не совершал. От него требовали: «Признайся!» - а он отказывался это делать, потому что не был виноват.

Судья зачитывает приговор: «…изнасилование несовершеннолетней… особо тяжкие последствия… признать виновным… двенадцать лет лишения свободы».

Яркая вспышка в сознании – и сразу исчезла серая бесконечность! Взгляду Тимура открылся зал, почти битком набитый людьми; заплаканные глаза Ольги Васильевны… И – довольная улыбка Нины Дмитриевны. Ему хотелось спросить у нее: «За что вы меня так ненавидите?» Но губы его были плотно сжаты, ни один мускул не дрогнул в лице.

Он так надеялся, что Алена явится хотя бы на последнее судебное заседание. Но она не пришла, и осталось непонятным это нелепое обвинение. «Прощай, Аленка, любовь моя! Не на двенадцать лет – навеки прощай!» Тимур сглотнул горьковатый комок, застрявший в горле, еще раз обвел всех, кто находился в зале, и вышел в сопровождении конвоира.

***

…Вокруг была темнота. Алена пыталась выбраться из нее, но – тщетно! Совсем близко раздались голоса: «Хватит! Я отказываюсь дальше поддерживать это состояние. Может пострадать психика… Неужели тебе безразлично ее здоровье, черт возьми?!»

Последнее восклицание было подобно выстрелу, и Алена открыла глаза. Рядом – двое, очевидно, те, чей разговор Алена только что слышала. Мужчина, почувствовав на себе взгляд, тронул за рукав стоявшую рядом с ним женщину и глазами указал ей в сторону Алены.

- Доченька! Наконец-то!

Женщина, в которой Алена с трудом узнавала мать, низко склонилась над ней. Алена попыталась подняться на постели, села. Осмотрелась… Окружающая обстановка напоминала больничную палату. Напротив кровати – ничем не занавешенное окно. К стеклу прилип мокрый коричневый лист. Ощущение неуюта заставило Алену вздрогнуть. Ни к кому не обращаясь, она спросила:

- Я в больнице?

- Мы скоро поедем домой! – ласково сказала женщина.

А врач уточнил:

- Ты уже сегодня будешь дома!

И тотчас вышел.

- А почему я здесь? – голос у девушки был по-детски жалобный. – Я болела?

На лице Нины Дмитриевны отразилось волнение:

- Ты не узнаешь меня? Неужели ты ничего не помнишь?

Мгновение спустя она проговорила более спокойно:

- Наверное, он прав – в домашней обстановке ты быстрее поправишься.

- Что со мной было?

Голая ветка царапалась о стекло… Осень?

Сорвав висевший на спинке кровати халат, Алена торопливо искала ногами комнатные тапочки под кроватью.

- Ку-у-да? – пыталась остановить ее Нина Дмитриевна.

- Меня Тимур ждет! Мы договорились встретиться с ним ровно в шесть! Не знаешь, почему так рано листья облетели? Наверное, буря была… И солнце пропало…

Плотно запахнув халат, Алена направилась к двери, через которую недавно вышел доктор. Мать перехватила ее:

- Постой! Выслушай меня, наконец! Никто тебя не ждет! Лето давно закончилось, зима скоро! Тимура больше нет. Забудь о нем!

- Как – нет? Он умер?

Нина Дмитриевна поняла, что у дочери начинается истерика. Силой удерживая Алену, она крикнула в приоткрытую дверь:

- Игорь! Игорь Николаевич!

Когда тот появился в палате, Нина Дмитриевна воскликнула умоляюще:

- Сделай же что-нибудь! Она невменяема!

- Я предупреждал тебя, но ты не слушала… Больше не смей ни о чем меня просить! Я вызвал для вас машину – через час она будет здесь. Собирайтесь!

Нина Дмитриевна насильно заставила Алену выпить какую-то микстуру. Спустя пять минут девушка совершенно успокоилась и больше ни о чем не спрашивала мать.

Через час, как и обещал доктор, прибывшая во двор больницы машина доставила Нину Дмитриевну с дочерью домой.

***

Весь день Алена была вялая, ко всему безразличная. Ближе к вечеру в ее движениях и действиях появился какой-то смысл. Наблюдавшая за дочерью Нина Дмитриевна поняла, что та собирается выйти из дома.

«Надо положить этому конец! Все равно когда-нибудь это придется сделать».

- Нам нужно поговорить! – сказала решительно. – Сядь и выслушай меня.

Алена покорилась.

- Ты удивилась, что уже осень – когда еще вчера, как тебе кажется, было лето. На самом деле, дочка, ты на протяжении двух с половиной месяцев находилась без сознания после того, что с тобою сделал Тимур. Мне очень тяжело об этом говорить, но приходится… В тот августовский вечер, когда вы с Тимуром встретились, он жестоко изнасиловал тебя, а потом еще и избил…

- Неправда! – вскрикнула Алена. Крепко сжатые в кулачки руки взметнулись вверх, словно хотели ударить мать. – Этого не может быть!

- Понимаю, тебе не верится… Но все было именно так, как я говорю. Тимура забрали в милицию, завели на него уголовное дело. Потом был суд. Негодяя отправили на двенадцать лет в места не столь отдаленные…

- Ты все врешь! Ты всегда ненавидела Тимура и была против наших встреч. Тимур не мог со мной так поступить, я ему верю! Мы собирались пожениться, как только мне исполнится восемнадцать лет.

- Не смей так разговаривать со мной! Я – твоя мать и желаю тебе только добра. Тимур – преступник, он получил по заслугам, и, надеюсь, ваши пути никогда не пересекутся.

- Но почему меня не пригласили в суд? Я бы там все рассказала!

- Я же говорила, что ты почти три месяца находилась в бессознательном состоянии.

- Разве такое может быть?

- Может! – без колебаний ответила Нина Дмитриевна.

- Я не верю тебе! Я все равно узнаю правду!

- Вот она, твоя правда! – Нина Дмитриевна бросила на стол выписку из больничной карты. – Ты была на грани жизни и смерти… Он сделал тебя инвалидом! Не известно, сколько времени понадобится – год, два, пять – чтобы полностью восстановить твое здоровье. Ты почитай, почитай, что здесь написано!

Мать горько заплакала. Алена, не верившая словам Нины Дмитриевны, поверила ее слезам. Притихшая, она поднялась с дивана, аккуратно повесила в шкаф платье, в котором собиралась выйти из дома, глубоко в ящик туалетного столика засунула косметичку и, взяв книгу, уселась с нею возле камина.

Несколько минут Нина Дмитриевна молча наблюдала за дочерью, но, не заметив ничего подозрительного в ее поведении, вышла из комнаты. «Она скоро забудет о нем! – подумала. – Слава тебе, Господи!» - мысленно обратилась к тому, в кого никогда не верила.

***

Алену терзали сомнения. Она не могла ошибиться в Тимуре! Пыталась дозвониться общим знакомым, но их телефоны не отвечали.

Где-то через неделю Алена почувствовала странное недомогание. Не хотела говорить об этом с матерью, а то опять начнутся «охи» да «ахи»… Нина Дмитриевна сама заметила ее состояние:

- Что это ты такая бледная?

Услышав слова дочери о постоянных головокружениях и беспричинном подташнивании, Нина Дмитриевна стала бледнее мела.

- Собирайся! Немедленно едем к врачу!

…Игорь Николаевич, едва взглянув на Алену, сразу все понял. Но все же он задал девушке несколько вопросов. Потом, извинившись, оставил ее в кабинете, а сам вышел в коридор, где его поджидала Нина Дмитриевна.

- Ну?.. – спросила нетерпеливо.

- Да, это беременность. Можно, конечно, впрочем, даже нужно показать ее гинекологу…

- Без него обойдемся! Надеюсь, ты поможешь?

- Нет! – Игорь Николаевич выставил руки ладонями вперед, как щит. – Никаких абортов! И вообще, я просил тебя больше ко мне не обращаться! Не вынуждай меня поступать с тобой невежливо.

- Ребенок не должен появиться на свет!

- Это твои проблемы!

- Ну, Игорек… Будь человеком!

- Именно, чтобы остаться человеком, я отказываюсь иметь с тобой какие-либо дела. Все!

…Выходя из кабинета, Нина Дмитриевна хлопнула дверью. «Чтоб тебе!..» Фраза была адресована доктору, но он сделал вид, что не расслышал ее.

***

«Черт с ним! – думала Нина Дмитриевна по дороге домой. – Алена сама не станет возражать против аборта. Зачем ей ломать свою судьбу?» Но Алена, вопреки ожиданиям матери, кажется, обрадовалась перспективе стать матерью.

- С ума сошла! – кричала Нина Дмитриевна. – Ребенок вне брака! Да еще от кого – от насильника! Никогда этому не бывать!

- Я все равно рожу! – стояла на своем Алена.

 

Нине Дмитриевне было невдомек, что в душе дочери не умерли чувства к Тимуру. Сын от любимого! Она считала это подарком судьбы. «Он обязательно будет похож на Тимура! Пройдет время - я разыщу его! И буду рядом… Если он только сам от меня не откажется».

***

Перед отправлением в колонию Тимур хотел еще раз встретиться со своим адвокатом. Олег Викторович был еще молод и не имел большого опыта, но Тимур чувствовал доверие к нему и надеялся на его дальнейшую помощь. Им разрешили свидание.

- Я не имею права еще о чем-нибудь просить – вы и так слишком много для меня делали… - говорил Тимур.

- Однако не сумел помочь… - с огорчением констатировал адвокат. - Но будь уверен, я разыщу твою Алену, где бы она ни находилась! Ведь ты об этом хотел меня просить? Пока шел судебный процесс, у меня не было времени. Все слишком быстро закончилось - такого в моей практике еще не наблюдалось. Алена, надеюсь, поможет многое прояснить в этом непонятном деле. И тогда восторжествует справедливость, я добьюсь, чтобы пересмотрели приговор.

- Приговор - не главное, - уставшим голосом проговорил Тимур. - Я хочу, чтобы Алена знала - я не преступник, меня оговорили!

***

В середине апреля Алена родила сына. Матери пришлось с этим смириться, ибо дочь сказала, что если ей не разрешат рожать, она что-нибудь сделает с собой. Нина Дмитриевна не сомневалась, что Алена выполнит свою угрозу. И всерьез испугалась. «Ладно, пусть рожает!» Она решила подойти к этой проблеме с другой стороны и попросила доктора сказать дочери, когда придет время, что ребеночек родился мертвым. «Я вас щедро отблагодарю!» Однако врач не согласилась. И даже сумма, удвоеннаяпротив ранее названной, не возымела на докторшу никакого воздействия. «Сделаем вид, - сказала она Нине Дмитриевне, - что вы ничего мне не говорили, а я ничего не слышала. Для вашей дочери это желанный ребенок, не зависимо от обстоятельств, при которых он был зачат…»

Неутомимая в своих замыслах Нина Дмитриевна подумала, что и это еще не конец - ребенка потом можно будет сдать в детский дом.

…Еще в то время, когда беременность Алены легко можно было скрывать, Нина Дмитриевна задумала сменить место жительства. Она без проблем рассталась со своей старой квартирой и купила новую - на противоположном конце города, в лесопарковой зоне. Решив почти все волновавшие ее вопросы, женщина, наконец, успокоилась и целиком посвятила себя бизнесу, который требовал постоянного внимания.

Госпожа Лисакова не знала, что такое бедность. Она выросла в состоятельной семье. Сейчас Нина Дмитриевна владела тремя небольшими кафе и одним недавно открывшимся ночным клубом. Тридцатисемилетняя женщина выглядела изумительно! Правда, недавний судебный процесс, болезнь дочери и связанные со всем этим переживания не лучшим образом отразились на ее внешности… Но все уже осталось позади.

Вчера Нина Лисакова привезла из роддома Алену и ее ребенка. Назвать внуком это копошащееся в кружевах существо у Нины Дмитриевны не поворачивался язык. «Какой он мне, к черту, внук?! Ну, погоди, урод, я до тебя еще доберусь!» - грозила кому-то Нина, скрипя зубами от не выплеснутой злости.

Алена назвала сынишку Сашенькой. Она почти не отходила от ребенка и каждый день делала для себя новые открытия: Сашенька узнает ее, реагирует на ее голос; взгляд мальчика становится осмысленным, как у взрослого. «Ты у меня самый лучший! - шептала Алена сыну. - Вырастешь таким же красивым, как твой папка. Он будет тобой гордиться!»

Молодая женщина старалась не думать о том, что рассказала ей мать. Она доверяла своей интуиции. Тимур ее не разлюбил!

Когда Сашеньке шел третий месяц, Алена с огорчением стала замечать, что малыш ничем не похож на своего отца. «Волосы - мои… - присматривалась к ребенку Алена. - Разрез глаз и цвет - тоже вроде, как у меня. Но остальное!.. У нас с Тимуром кожа светлая, у Сашки же - смуглая, как у цыгана! Может, он пошел в отца или в дедушку Тимура?..»

***

Тимур не знал своих родителей - он вырос в детском доме. Годовалого малыша нашли на вокзале, в праздник Спаса. Отсюда и фамилия - Спасский. И свой день рождения Тимур отмечает 19-го августа.

Алена Лисакова познакомилась с Тимуром, когда в девятом классе участвовала в областной математической олимпиаде. Тимур Спасский был студентом 2-го курса университета и присутствовал на олимпиаде в качестве наблюдателя. С того самого дня началась их дружба, а потом и любовь. Алена рассказывала Тимуру о маме, об отце, который умер от инфаркта пять лет назад. Девушка с волнением вспоминала день похорон, огромную толпу людей на кладбище, мать в траурном наряде, которая стояла у края могилы и крепко держала Алену за руку. Все родственники и друзья почему-то находились по другую сторону страшной ямы, в которую опускали гроб. Алена плакала навзрыд. Мама молчала - под перекрестным огнем недружелюбных взглядов. Позже девочка спрашивала у матери, почему к ним никто не ходит в гости. «Они винят меня в его смерти…» - отвечала Нина Дмитриевна. Почему-то сейчас Алене вспомнились эти слова, и она задумалась над их смыслом. «Вполне возможно, что мама довела отца до инфаркта…» Вспомнила, как кричала Нина Дмитриевна, узнав о ее дружбе с Тимуром. «Что ты имеешь против него? - не понимала Алена. - Он очень порядочный человек, и я его люблю!» «Ха-ха-ха! - театрально смеялась мать. - Очень весомый аргумент - любовь! Подумай, какая у него может быть наследственность! И вообще, что этот голодранец сможет дать тебе, кроме своих слюнявых уверений в вечной любви… Да он просто на наш достаток польстился! Изголодался за двадцать лет в своем детдоме - вот и потянуло на жирный кусок!»

Нет, не могла Алена убедить свою маму, что Тимур совсем не такой, каким она себе его представляет. Он сильный, волевой, хорошо знает, чего хочет в этой жизни.

Однажды Тимур предупредил Алену, что они вместе идут в гости.

- К кому? - удивилась девушка.

- В детский дом, где я жил. Ведь так заведено, что нужно познакомить невесту со своими родителями, родственниками… У меня вместо отца и матери - директор дома, Ольга Васильевна, и все наши воспитатели. Я им рассказывал о тебе. Они нас ждут!

Алена никогда ранее не испытывала такого необыкновенного чувства умиротворенности, как в тот вечер, когда Тимур привел ее «на смотрины». «Этот мальчик - наша гордость! - говорила Ольга Васильевна. - Ты в нем не сомневайся, Аленушка! Надежнее человека, чем Тимур, трудно найти. Он - настоящий!» Алена верила Ольге Васильевне, потому что и сама это чувствовала. А вот мама почему-то и слышать не хотела о Тимуре.

И все же юная женщина надеялась, что наступит то время, когда Нина Дмитриевна согласится принять Тимура в свое сердце. «Первый шаг к этому уже сделан - мама разрешила мне родить нашего с Тимуром сына!»

О том кошмаре, который произошел, Алена, к счастью, знала только со слов матери. Сама же ничего не помнила. Наверное, что-то из рассказанного матерью есть правда, иначе откуда бы взялся Сашка?.. И все произошло именно в тот вечер, поскольку ранее между Аленой и Тимуром не было близости. «Он берег меня, потому что любил! Что же все-таки случилось тогда, год назад, в теплый августовский вечер?»

***

Однажды, гуляя с Сашенькой в парковой аллее, Алена лицом к лицу столкнулась с Иваном, товарищем Тимура по детскому дому. От неожиданности она сначала растерялась, а после - радостно бросилась к нему, чтобы обнять. Но Иван холодно убрал ее руки со своей шеи, посмотрел презрительно. Под тем взглядом Алена скукожилась.

- Ты не узнал меня, Ваня?

Голос ее дрожал.

- Очень даже узнал! Надо же - ка-а-ки-ие люди! С приплодом вас, Алена батьковна!

Оскорбленная и обиженная Алена уже готова была развернуть коляску с сыном и бежать от грубияна прочь, но она надеялась узнать от Ивана хоть какую-нибудь информацию о Тимуре…

 

Видно было, что Иван не желает с ней разговаривать. Стараясь как-то удержать его, Алена развернула коляску с Сашенькой поперек асфальтированной дорожки и храбро заявила:

- Я не отстану от тебя, пока не узнаю, что случилось с Тимуром.

- Вот это на-аг-лость! - возмутился Иван. - Отправила парня в тюрьму и после этого еще прикидывается овцой!

- Давай внесем в наш разговор ясность. Я не прикидываюсь овцой, как ты выразился. От меня тщательно скрывают какую-то важную информацию. Вот, например, почему ты говоришь, что я отправила Тимура в тюрьму? Когда шел суд, я была в больнице и ничего не знала ни о самом суде, ни о том страшном приговоре! Вот сын Тимура - Сашенька, и это лучшее доказательство, что я люблю Тима!

Все это Алена выпалила без единой паузы. Глаза Ивана от удивления сделались большими и круглыми, и он проговорил уже мягче:

- Похоже, ты действительно не в курсе… Давай-ка присядем на ту скамейку. Знаешь, - начал он, - мы всеудивлены, что ты не явилась в суд. Ты должна была прийти и сказать всю правду! А так - постаралась твоя мамаша. Она такой грязью облила Тимура!.. Свидетелей купила! А детдомовских даже не захотели слушать! Ясное дело, у матери твоей денег не меряно, а у наших - что? Ольга Васильевна обращалась в разные инстанции и всюду получала отказ. Никто ничего не понимал! Правду я узнал совсем недавно. И, знаешь, от кого? ОтРудика, смуглолицего детдомовского красавчика! Его давно не было видно в городе, а тут - явился! Хвастался, что у него теперь свой бизнес. А деньги откуда? Мне стало интересно. Я угостил Рудика водочкой, и он, под кайфом, рассказал мне занятную историю о том, как одна богатая тетка за пять штук баксов наняла его, чтобы он отвадил от ее дочки недостойного жениха. Представляешь?! Мамаша попросила слегка «помять» девочку, а остальное - уже ее проблемы! Рудик тогда выпил для храбрости и перехватил в аллее ту девчонку - она на свидание к милому бежала. Говорит, что действительно хотел только «помять» ее, но девочка была слишком аппетитная! Он и «использовал» ее на полную катушку. Девица отчаянно сопротивлялась - кричала, царапалась, кусалась. Тот, дубина, со злости, взял да и отметелил девчонку. А после бросил там же, в аллее. Пришел к ее матери, сказал, что сделал все, как договаривались. Получил свои пять «штук» и слинял из города. Ты поняла, что это Рудик тебя насиловал? А Тимур нашел тебя в парке… Мамаша твоя подняла крик… Ну, а что было дальше - ты уже знаешь.

Иван закончил говорить и посмотрел на Алену. Она изменилась в лице. В расширенных глазах застыл ужас. Иван пощелкал пальцами:

- Эй, ты в порядке?

Алена хотела что-то ответить, но язык и губы не слушались. Девушка была похожа на глухонемую, с которой вот-вот случится припадок. Иван испугался - побежал к киоску, принес воду и принялся насильно поить Алену. Она не успевала глотать - вода стекала по подбородку на платье… Наконец, взгляд ее стал осмысленным.

- Давай-ка я отведу тебя домой… - предложил Иван. - Ты где живешь?

- Сама дойду. Не бойся, я в норме.

Рывком толкнула коляску и пошла по аллее, вперед.

***

Из комнаты дочери доносился детский плач. Нина Дмитриевна поморщилась. Всякий раз, когда ей приходилось сталкиваться с Сашенькой, она вспоминала о детдоме, куда хотела отправить ребенка. Мальчонка очень раздражал ее. Глядя на него, она не ощущала в своей душе даже намека на нежные чувства.

«И когда только он угомонится?» - с досадой думала Нина Дмитриевна, переобуваясь в прихожей в мягкие домашние туфли. Дверь из комнаты распахнулась - появилась Алена…

- Что за вид?! - возмущенно воскликнула мать. - Посмотри в зеркало - ты на сумасшедшую похожа!

- А ты - на гадину, которую хочется раздавить ногами! - сказала дочь.

- Как ты смеешь так со мной разговаривать? Лучше пойди и успокой то отродье!

«Мне ненавистно ее лицо. Я хочу ее убить…» - подумала Алена. А вслух произнесла:

- Значит, тот жестокий спектакль был разыгран по твоему сценарию... Браво!

У Нины Дмитриевны на лице появились красные пятна - признак сильного волнения.

- О чем ты говоришь?

Алена не стала ничего объяснять ей, вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. В душе молодой женщины была такая пустота - что хоть волком вой. Зачем жить, если с тобой так жестоко поступил самый родной, самый близкий человек - плоть от плоти которого ты есть?! Смотрела в потолок, оклеенный светящимися обоями, и представляла себя затерявшейся в ночном небе, среди звезд… Хорошо бы на самом деле так!..

Сашка, наплакавшись, уснул, наконец. «Дальнейшая жизнь теряет смысл. Ребенок - не сын Тимура, и значит, с Тимкой мы никогда не увидимся…» Думая так, Алена не заметила, как уснула.

А Нина Дмитриевна в своей комнате не спала. События трехгодичной давности всплыли в памяти так ясно, будто все произошло лишь час назад… Как могло случиться, что она, желая своей дочери добра, натворила так много бед?

…Вспомнила, как в тот вечер Тимур ввалился к ним в квартиру, у него на руках была Алена - в изорванной одежде, окровавленная… В первую минуту Нине Дмитриевне показалось, что дочь мертва. Прижимая к себе Алену, Тимур крикнул:

- Вызывайте «скорую»!

Но Нина Дмитриевнавызвала милицию. После этого позвонила в частную клинику к Игорю Николаевичу. В течение многих лет они с Игорем были любовниками, их связь началась задолго до смерти мужа Нины Дмитриевны. Теперь они просто друзья. В трудную минуту, если нужно, помогают друг другу.

- Что тут у тебя случилось? - спрашивал Игорь, входя в комнату.

Нина сказала, что на время судебного процесса ей нужно упрятать дочь подальше.

Игорь Николаевич не был в курсе дел бывшей любовницы и потребовал объяснений. Нина Дмитриевна сказала ему только то, что посчитала нужным, и добавила:

- Алена не должна знать, где она находится, и в связи с чем.

- Это сделать не легко, но для тебя - возможно.

Лисакова самодовольно улыбнулась.

- Кстати, а где сама Алена? - спросил доктор.

Состояние девушки напугало его. Он набросился на Нину:

- Почему ты до сих пор молчала?! Ее нужно срочно госпитализировать!

***

Пока дочь находилась в операционной, Нина Дмитриевна сидела в коридоре на жестком диванчике и плакала. Только сейчас она начала понимать, насколько опасную авантюру затеяла. Игорь сказал, что подобные травмы оставляют след на всю жизнь.

Взволнованная словами доктора Нина Дмитриевна обещала себе ничего не пожалеть ради полного выздоровления Алены. Непомерная тяжесть давила на сердце, и лишь одна мысль успокаивала - Тимур Спасский больше никогда не подойдет к ее дочери, по крайней мере, в ближайшие годы. А потом она сама забудет о нем, выйдет замуж за достойного человека.

***

Судебный процесс таки здорово вымотал ей нервы! И денег пришлось выложить не мало… И вот, когда уже можно было бы ни о чем не беспокоиться, появились новые проблемы! Сначала - беременность Алены и ее желание рожать!.. Но самое страшное - то, что случилось сегодня… Откуда дочка могла узнать правду?

Нина Дмитриевна металась на постели без сна. «Как мне теперь вести себя с ней? Она еще глупая, не понимает! Время пройдет - благодарить меня будет…»

Надеясь уснуть, Нина повернулась на бок, сунула под щеку ладонь и почувствовала, что и рука, и подушка - мокрые. Что-то всколыхнулось внутри, и женщина заплакала - громко, не боясь, что ее услышат, давясь слезами и всхлипывая…

 

Утром, собираясь на работу, Нина Дмитриевна слышала, что дочь уже не спит, однако не решилась к ней заглянуть. Она не знала, что сказать Алене, и подумала - пусть пройдет время… А то ведь сгоряча можно натворить много глупостей. Перед тем, как выйти из квартиры, Нина Дмитриевна на секунду задержалась в прихожей, борясь с желанием войти в комнату дочери и сказать ей что-то нежное, ласковое. В следующее мгновение, прошептав решительное «НЕТ!», она закрыла за собою дверь.

Нина Дмитриевна - опытный водитель, она лавировала в потоке машин, а мыслями не расставалась с дочерью. Сейчас мать волновал только один вопрос - чтобы дочь не покинула ее и не ушла в неизвестность. С таким характером, как у Алены, всего можно ожидать!

***

Алена с радостью оставила бы этот дом, где вся атмосфера пропитана ядом ненависти. Но куда пойти? Тем более, с ребенком! Была бы она одна…

Призвав на помощь здравый смысл, Алена решила, что ей не надо никуда уходить. Как и мать, она имеет полное право на проживание в этой квартире. Но вот как строить свои дальнейшие отношения с матерью, она не знала. Сейчас мать для нее не просто чужой человек… «Она - враг, и относиться к ней я буду соответственно». У Алены не осталось ни подруг, ни друзей. Родственники перестали с ними общаться после того, как умер отец. Получается, что Алене не у кого спросить совета, а он ей сейчас так необходим!

Маленький Сашка проснулся и начал капризничать. Алена поймала себя на мысли, что после вчерашнего разговора с Иваном ее отношение к сыну резко изменилось. Она равнодушно смотрела, как плачет ребенок, кулачком размазывая слезы по розовым щекам. Потом пошла в кухню, чтобы разогреть кашу. «Правильно мать назвала его вчера отродьем. Отродье он и есть! Зачем только я его родила?!»

Бедный Сашка охрип от крика, и Алене стало жаль его. Она усадила ребенка на детский стульчик и принялась кормить. Раньше малыш брал в руку ложку и пытался есть сам, но сегодня, почувствовав настроение матери, он лишь послушно открывал рот и проглатывал то, что в него положили.

После завтрака Алена вместе с сыном вышла из дома. Двухлетний Саша твердо держался на упитанных ножках. Молодая женщина села в маршрутное такси. На конечной остановке пересела в троллейбус.

За высоким забором, под присмотром воспитателей, гуляли дети. Калитка, ведущая во двор, была заперта. «Где-то здесь должен быть электрический звонок… Ага, вот он!»

Одна из воспитательниц подошла и спросила, что ей нужно. Под ее взглядом Алена оробела:

- Мне бы заведующую увидеть…

- Ольга Васильевна сейчас в своем кабинете. А вы по какому вопросу? Малыша хотите сдать?

Алена тупо смотрела на женщину, будто до нее не доходил смысл услышанного… И вдруг, словно чего-то испугавшись, Алена крепче сжала ручонку сынишки и пошла в направлении к парадному входу в здание.

***

Услышав стук в дверь, Ольга Васильевна приветливо сказала:

- Входите!

Алена успела заметить, как при виде ее с лица заведующей исчезла улыбка.

- Вы меня узнаете?

- Допустим. - Ольга Васильевна смерила Алену и прильнувшего к ней малыша презрительным взглядом. - Чем обязана? - спросила. И не предложила присесть.

Волнуясь, заикаясь и краснея, Алена начала свой рассказ. Она не пыталась оправдаться - лишь просила выслушать, понять и, по возможности, помочь советом. По мере того, как

Алена говорила, Ольга Васильевна менялась в лице… И в какой-то момент она не выдержала - вскочила с кресла, подбежала к молодой женщине, обняла ее:

- Прости меня, девочка, что я о тебе плохо думала! Но у меня есть объяснение - я ничего не знала. И не только я.

- Ольга Васильевна, подскажите, что мне делать? Идти в милицию, в прокуратуру, в суд и все там рассказать? Как мне жить с этим? И еще этот ребенок… Порою я начинаю его ненавидеть.

- Не смей так говорить! - резко вскрикнула Ольга Васильевна. - Малыш здесь ни при чем!

Саша не понимал, о чем говорят взрослые, но тон разговора был недобрый, и мальчик заплакал.

Ольга Васильевна усадила его к себе на колени, вытерла мокрое личико, поцеловала в щечки:

- И чего это испугался, мой маленький? - приговаривала ласково и гладила мягкие волосенки на круглой голове.

…Разговор двух женщин был долгим. Напоследок Ольга Васильевна сказала Алене:

- Пусть все остается, как есть. Не вини себя - ты ни в чем не виновата. Не пытайся судить свою мать - мы не боги, и не наше это дело. А с Тимуром, я верю, все будет хорошо. Кстати, обязательно сходи в университет - ты говоришь, что тебе присылали письмо… Поскольку ты успешно сдала вступительные экзамены и была зачислена на первый курс, я думаю, тебя должны восстановить.

- Но ведь уже три года прошло!

- Не важно! Но если вдруг возникнут какие-то сложности, я поднапрягу нужных людей.

***

Адвокат Тимура, Олег Викторович, действительно намеревался разыскать Алену Лисакову и встретиться с ней, однако в силу ряда личных причин он не смог сразу этого сделать. Но об обещании, данном своему подзащитному, не забыл. Молодой адвокат не оставлял надежды добиться пересмотра уголовного дела.

…Жизнь заключенных в колонии шла своим чередом. Ко всему привыкает человек, и Тимур Спасский привык к своей неволе. Поначалу ему было очень трудно. Но не в физическом смысле (детдомовцам подобные трудности не страшны), а в моральном. Днем Тимур изнурял себя работой, а по ночам к нему приходило видение, прекрасное и нежное - Алена… Тысячу, нет, миллион раз он успел пожалеть о том, что не сделал Алену своей!.. Какую, ни с чем не сравнимую, радость доставляли бы ему сейчас воспоминания об их близости! Может, тогда быстрее бы летели дни?.. Как их еще много впереди, этих дней несвободы!.. Иногда Тимуру казалось, что он сходит с ума... А потом он понял: надо перестать ощущать себя человеком. Ты - робот, механизм, завод которого рассчитан на определенное время, в данном случае - на (без малого) двенадцать лет. Не ропщи ни на что, подзаряжайся некачественной пищей, не ищи в тюремной жизни радостей, не надейся на хорошее… Все это закончится, когда истечет срок твоего приговора. Ты выйдешь за ворота колонии и поймешь, что вновь можешь стать человеком…

Изобретя для себя эту философию, Тимур понял, что с ней ему легче выживать. В отряде он был сам по себе: ни перед кем не заискивал, никого не боялся; с первых дней всем дал понять, что сумеет за себя постоять. Его уважали за это, а еще за то, что он детдомовец. Тимур ни с кем не обсуждал свой приговор. «Я сам виноват, что попал сюда. Значит, я что-то сделал не так».

Ему пришло письмо от Ольги Васильевны и маленькая посылочка. Тимур выставил посылку на стол, и ее содержимым распорядились сокамерники. Письмо он читал, забравшись с ногами на свою койку, и никто, зная характер детдомовца, не посмел ему мешать. «Наконец-то, Тима, все более-менее прояснилось… У меня была Алена, мы с нею долго говорили… У нее такой чудный сынишка, Сашенькой зовут…»

«Этот мальчишка должен был быть моим сыном… Но он подонком зачат…» Из угла, где сидел Тимур, раздался стон. Дядя Гриша, чья койка находилась рядом с Тимуровой, окликнул:

- Эй, парень, с тобою все в порядке?

Кляня себя за минуту слабости, Тимур отозвался грубовато, что все у него «о’кей!», и пусть дядя Гриша не лезет в его душу своими лапами. Старый зэк не обиделся.

- Мне больше по душе твоя философия про робота, сынок…

Тимур разорвал на мелкие кусочки письмо Ольги Васильевны и бросил в урну возле двери, за которой слышались тяжелые шаги надзирателя…

 

Зависимость от Нины Дмитриевны тяготила Алену, однако уйти от матери она не могла. И не только из материальных соображений! Родной человек все же…

По совету Ольги Васильевны Алена обратилась в университет. Ее взяли на заочное отделение. В свое время Алена была зачислена на дневное, но сейчас там не было мест. Алена была рада и этому, так как из-за Сашки она все равно не смогла бы учиться на стационаре. Устроилась на работу в школу, лаборантом химического и физического кабинетов. Зарплата - не ахти, какая, но все же это были деньги, которыми Алена могла распоряжаться с чистой совестью. «Со временем найду что-нибудь более серьезное, тогда смогу снять квартиру и уйти от матери». Была еще одна серьезная проблема - Сашка… Сын!.. Алена испытывала к ребенку раздвоенное чувство: с одной стороны, он был ей безмерно дорог, с другой - она порою ненавидела его так, что сама боялась этой ненависти.

На время сессии Алена обратилась к Ольге Васильевне с просьбой, чтобы Сашка некоторое время побыл в детском доме, пока она сдаст экзамены. Ольга Васильевна согласилась, так как знала, что Нина Дмитриевна к внуку более, чем равнодушна…

Осенняя листва усыпала дорожки университетского сквера. Накрапывал дождь. Алена торопилась домой. Поскользнувшись на мокром асфальте, она едва не упала в большую лужу, но вовремя была подхвачена чьими-то крепкими руками. «Спасибо…» - смущенно пробормотала Алена и оглянулась, чтобы увидеть своего спасителя. То был молодой, довольно симпатичный мужчина, в свете уличного фонаря сверкнула его широкая улыбка.

- Давайте-ка, я провожу вас до дома, - продолжая поддерживать Алену под руку, произнес незнакомец, - а то, неровен час, еще действительно упадете!

…Когда остановились у подъезда, мужчина протянул Алене руку:

- Всего вам хорошего! Кстати, меня зовут Максим, можно и короче - Макс.

***

Максу очень понравилась Алена, и на следующей неделе он уже поджидал ее возле университета, усиленно делая вид, что все произошло случайно. А в субботу он назначил Алене свидание, и она почувствовала, что ей это приятно. В этот день она хотела еще успеть забежать проведать Сашку. Не сговариваясь, Алена и Максим свернули в улицу, где располагался детский дом, впереди уже показался кирпичный забор. И тут Максим воскликнул:

- Видишь - вон за тем трехэтажным зданием находится моя резиденция!

Заметив удивленный Аленин взгляд, он воскликнул:

- Не понимаешь? Я там живу! Зайдем?

Алене почему-то не хотелось признаваться Максиму, что у нее есть сын и что она собиралась сегодня с ним встретиться.

- Давай зайдем, - согласилась, - но только ненадолго.

***

Максим был у родителей единственным сыном. В минувшем году мать с отцом разбились на машине, когда возвращались после отдыха из Крыма.

- Знаешь, мне тогда тоже хотелось умереть… Но потом я понял, что нужно расстаться с этой мыслью. Мои родители были большими жизнелюбами, и во имя этого я должен жить и вместо них радоваться всему, что меня окружает. А еще я понял, что мне нужно иметь собственную семью. Пойдешь за меня? - спросил неожиданно.

Алена растерялась. Она не знала, как воспринимать услышанное: как серьезное предложение или как шутку… И потому решила - лучше промолчать.

- Ты мне очень понравилась, Алена! Выходи за меня замуж!

Максим ей тоже нравился. Но нравиться и любить - не одно и то же. Алена вспомнила квартиру матери, куда она всякий раз возвращалась с большой неохотой, и ответила:

- Я согласна!

***

Алена ничего не сказала матери - лишь написала записку: «Я переехала на другую квартиру». В отсутствие Нины Дмитриевны перенесла к Максиму свои вещи. Сашкины одежки отнесла в детский дом. На удивленный взгляд воспитательницы коротко заметила:

- Может, пригодятся…

Максим - очень добрый человек. Алена надеялась, что придет время, и она скажет ему о сыне. А пока муж не подозревал о существовании Сашки.

Алена не хотела официально оформлять свои отношения с Максимом, он же категорически настаивал на этом. «Давай немного подождем…» - тянула Алена. Она боялась, хотя и сама не знала - чего…

 

Всякий раз, когда Алена наведывалась к Саше, ребенок спрашивал:

- Мама, когда ты заберешь меня домой?

- Разве тебе здесь плохо? - не зная, что ответить, говорила Алена.

- Не плохо, - соглашался мальчик. - Меня здесь все любят, особенно Ольга Васильевна. Но все равно, я хочу с тобою жить.

Ольга Васильевна догадывалась, что в жизни Алены Лисаковой произошли какие-то перемены, но ни о чем не спрашивала ее.

Сашка тосковал. Всякий раз, прощаясь с матерью, четырехлетний малыш надеялся услышать от нее: «Все, завтра я тебя заберу отсюда!» Но мать ничего не говорила и торопилась побыстрее уйти. Однажды Сашка тайком пошел за матерью следом. Идти пришлось не далеко. Саша видел, как мама открыла высокую железную калитку, окрашенную в зеленый цвет. Он подождал немного, думая, что мама скоро выйдет. Но не дождался. Опасаясь, чтобы его исчезновение не заметила воспитательница, Саша возвратился в детский дом. В следующий раз, когда Алена пришла навестить сына, он опять тайком пошел ее провожать.

…Стояла середина марта. Таял снег, по улице бежали ручьи, повсюду валялся неубранный мусор - смятые пакеты, пластиковые бутылки, обрывки бумаг… Сашка стоял у забора и с надеждой смотрел на улицу - вдруг там мама появится… От весеннего неуюта и от душевной тоски мальчику хотелось плакать. Уже месяц, как Алена не появлялась в детском доме. Сашка убрал окоченевшие пальцы с железных прутьев забора и решительно направился к воротам. На него никто не обращал внимание. Саша вышел за территорию детского дома и побежал к зеленой калитке. Она оказалась не запертой. Собаки во дворе не было, но мальчик и не подумал об этом. Он увидел высокое крыльцо. Придерживаясь за перила, поднялся по ступеням и постучал в дверь. В доме играла музыка, и его стук там не услышали. Саша прислонился спиной к двери и принялся громко стучать ногами. Дверь резко открылась - мальчик едва сумел удержаться на ногах.

Какой-то дяденька в черном спортивном костюме ухватил Сашку за плечи, легонько встряхнул:

- Ты чего, малыш? Заблудился?

Дяденька был не грозным, но Сашка все равно испугался и хотел уже пуститься наутек, но вовремя вспомнил, зачем сюда пришел.

- Позовите, пожалуйста, мою маму!..

- А ты уверен, что она здесь? - мужчина наклонился к ребенку.

- Я видел, как она сюда заходила… - прошептал Сашка, опасаясь, что сейчас его прогонят со двора.

- А как зовут твою маму, ты знаешь?

- Конечно! - обрадовался Сашка и выпалил с гордостью:

- Алена Александровна Лисакова!

- Ну, и дела… - пробормотал мужчина. - У нас гости! - громко крикнул кому-то вглубь дома.

Из комнаты появилась красивая женщина - Сашка не сразу узнал в ней маму, так как на ней была незнакомая одежда.

- Вот… - подтолкнул к ней Сашку Максим, - малыш говорит, что он твой сын.

Алена оторопела. Пятясь назад, она бормотала:

- Нет… Нет…

Максим наклонился к Сашке:

- Скажи, малыш, это твоя мама?

Глаза ребенка стали по-взрослому серьезны. Мгновение, которое Алене показалось вечностью, Сашка смотрел на мать. Потом повернулся к Максиму.

- Извините, дяденька, - произнес печально, я ошибся.

И вышел…

За Сашкой уже захлопнулась калитка, а Алена так и продолжала стоять, оторопевшая и глубоко несчастная. Максим все понял.

- Догони ребенка! - сказал.

- Не могу… - выдавила из себя Алена.

Максим выбежал во двор, потом - за калитку, но Сашки и след простыл.

«Почему ты ничего не сказала мне о сыне?» - допытывался позже Максим. Алена ничего не отвечала - она боялась, что Максим захочет узнать всю историю.

- Ты сейчас оденешься и пойдешь искать ребенка! Хочешь, я пойду с тобой?

- Нет, - покачала головой Алена, - я сама.

…Сашку, вместе с Аленой, искали все воспитатели и старшие дети. Мальчика нигде не было. Алена походила на сумасшедшую: волосы выбились из-под шапочки, пальто расстегнуто, нижняя пуговица на нем оторвана; сапожки забрызганы весенней грязью… «Сашенька!.. Сыночек!.. Прости меня… Я тебя очень люблю! Сыночек, родной мой…» - голос у Алены совсем охрип. Обессиленная, она присела на высокий грязный бордюр и заплакала горько и безутешно. На улице стемнело, но поиски малыша продолжались. Мимо Алены пробежали двое ребятишек и с криками: «Сашка! Сашок!» скрылись за поворотом.

За спиной Алены послышался какой-то шорох, что-то легкое коснулось ее плеча. Оглянулась. Глаза от слез плохо видели, да и тьма кромешная вокруг - фонари на этом участке улицы почему-то не горели. Алена скорее угадала, чем узнала, что перед нею - сын…

- Сашенька!.. - всхлипнула и крепко обняла ребенка.

Руки у Саши холодные, как ледышки. Он гладил ими маму по лицу и приговаривал:

- Не надо плакать, я же нашелся…

Подхватив сына на руки, Алена направилась к дому Максима. Малыш показался ей легче перышка, она целовала его прохладные щечки, и сердце таяло от счастья. «Слава Богу, нашелся!..»

Взойдя на крыльцо, Алена толкнула локтем дверь. Максим вышел навстречу.

- Что бы ты ни говорил мне, я не откажусь от своего сына! Сейчас я соберу вещи, и мы с Сашей уйдем…

- А кто вас отпустит?! - проговорил Максим, забирая мальчика из рук Алены. - Ты же никуда не хочешь уходить отсюда, малыш?

Сашка секунду-другую смотрел в добрые глаза Максима, а потом потянулся ручонками к его шее, обнял и доверчиво прижался к гладко выбритому подбородку.

Очень скоро Сашка стал называть Максима папой.

***

На минувшей неделе начальник колонии вызвал к себе Тимура Спасского.

- Благодари Бога и своего дотошного адвоката - ты попадаешь под амнистию! К осени уже будешь дома! - сказал. - Но почему я не вижу радости на твоем лице?

- А мне некуда торопиться, - отвечал Тимур. - У меня нет дома, меня никто не ждет.

Начальник колонии, хорошо знавший историю заключенного Спасского, был удивлен, услышав такие слова.

- А как же невеста?

- И невесты нет. Но за новость все равно спасибо, гражданин начальник.

…В рабочем цеху визжали циркулярки. Дядя Гриша с Тимуром распиливали бревна на доски. То ли мотор забарахлил, то ли сучок попался крепкий - тяжелое бревно скользнуло в сторону, остро наточенный диск легко прошелся по руке… Тимур вначале не почувствовал боли, он только с удивлением смотрел на кисть, которая подрагивала на гладкой поверхности. «Чья?» - удивился. Взгляд упал на собственную руку, и только после этого Тимур почувствовал боль. И мгновенно потерял сознание…

***

Он проснулся, оттого что ныли пальцы на правой руке и чесалась ладонь. Рука - точнее, ее обрубок - по локоть в бинтах. Пошевелил - боль молнией пронзила все тело. Вспомнил все… Теперь-то уж точно никакой радости от амнистии не ждать - кому он нужен, калека безрукий?..

…Глубокой осенью из вагона поезда вышел худой высокий мужчина. В левой руке у него - тощий пакет, правая рука глубоко засунута в карман теплой куртки. Мужчина шел по перрону, и все встречные оглядывались ему вослед. Человек держался прямо - и это свидетельствовало о том, что он не стар. Смущали его волосы… Густые, связанные на затылке в толстый пучок - они были белее первого снега! Мужчина был красив, но на лице его лежала печать бесконечной усталости. Пройдя через здание вокзала, человек вышел на площадь и направился к остановке маршрутного такси. «Каким номером можно добраться…»Его вопрос утонул в густом гуле голосов.

***

Ольга Васильевна сама принесла из столовой миску горячего наваристого борща и поставила на стол перед Тимуром:

- Кушай, Тимочка! Повариха сейчас принесет второе и десерт. Я пока еще не сказала, что это ты приехал. А то набегут сюда все с расспросами, ни поесть, ни отдохнуть не дадут!

Женщина по-матерински хлопотала возле своего взрослого и по-прежнему любимого воспитанника. Ей очень хотелось провести рукой по белым волосам, прижаться щекой к его груди и даже всплакнуть немного. Но Ольга Васильевна сдерживала в себе эту нежность, которую Тимур может понять, как жалость… А в жалости он сейчас меньше всего нуждается.

- Чем думаешь заняться? - позже спрашивала Тимура Ольга Васильевна.

- Пока не знаю, - отвечал он. - Надо сначала работу найти. Потом в университет пойду - хочу продолжить обучение…

- А как с Аленой?..

Тимур отрицательно покачал головой:

- Для Алены я, Ольга Васильевна, навсегда умер! Как и она для меня. И давайте с вами договоримся - больше никогда не возвращаться к этому вопросу.

- Хорошо, Тима, как скажешь!

«Оно и к лучшему! - обрадовалась директриса. - Каково ему было бы узнать, что Алена счастлива в своем замужестве?!. И слава Богу, что их сейчас нет в городе - не то, они бы обязательно встретились… Я хоть и рада за Алену, и Максим очень хороший человек, Сашеньку усыновил… Однако Тимур мне дороже всех их, вместе взятых!»

***

После случая с Сашкиным побегом Максим сказал Алене: «Я люблю тебя и твоего сына и хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Поэтому я настаиваю на том, чтобы мы зарегистрировали свой брак в загсе и обвенчались в церкви!» Алена не стала возражать. За то время, что они живут вместе с Максимом, она поняла, насколько это порядочный и надежный человек.

Ольга Васильевна, когда Алена спросила у нее совета, ответила:

- Я Максима знаю давно, он на моих глазах вырос, в одну школу с нашими детдомовскими ходил. С родителями его поддерживали добрососедские отношения, отец частенько помогал нам строительными материалами… Так что, если есть в твоей душе добрые чувства к нему - выходи, не сомневайся!

- А как же Тимур? Я с ним хотела быть…

- Вот что я тебе скажу, девонька, разошлись ваши с Тимкой дороги - твоя мать, Нина Дмитриевна, развела их в разные стороны. И никуда от этого не деться! Теперь и тебе, и Тимуру нужно все начинать сначала, и - порознь. Так вот!

***

Алена не сообщила матери о своем замужестве. Она вела себя так, как будто Нины Дмитриевны не существовало вообще…

 

«Надо же! Молодая еще… Говорят, недавно сорок пять лет исполнилось. И богатая! Ей бы жить да жить!.. А от чего умерла, не слыхали? Да слышала… Вроде, как сама на себя руки наложила - то ли отравилась, то ли повесилась… Отравилась, отравилась… Мужика с дочкой не поделила, точно вам говорю!..»

Вот уж где было разгуляться сплетням! Люди, охочие до чужих тайн и судеб, всегда сумеют из мухи слона сделать.

Мужчины в черном, служащие похоронного бюро, выносили из дома гроб с телом покойной.

В смерти своей Нина Дмитриевна была гораздо лучше, чем в жизни. Лицо ее, наконец, обрело мягкость, чего ранее не наблюдалось. Не было тяжелого сурового взгляда, затмевавшего ее природную красоту. Покойница выглядела умиротворенной, будто она достигла того, к чему при жизни стремилась - всеми прощена и всех простила.

На похоронах не было никого из родственников, лишь - один мужчина, в котором можно было узнать доктора, Игоря Николаевича, бывшего любовника покойной, который был в курсе всех земных дел Нины Лисаковой. Однако нельзя сказать, что более никто не пришел проводить в последний путь эту странную женщину - во дворе собралось очень много любопытных.

В тех разговорах, которые велись вокруг покойницы, далеко не все было правдой.

…После того, как Алена ушла из дома, Нина Дмитриевна задумалась: а что же будет дальше? Неужели они с дочерью так и останутся врагами до конца дней своих?!

«А мальчишка славненький у Аленки растет… Внучок!..» Это была первая, хоть пока еще и тайная нежность Нины Лисаковой по отношению к незаконнорожденному внуку. Кстати, почему - рожденный незаконно? Продолжение жизни - самый главный человеческий закон!

Нина Дмитриевна хотела разыскать дочь, но, понимая, что Алена очень обижена на нее и не хочет общаться, мать приостановила поиски. О том, что происходит в душе Нины Дмитриевны, никто не знал. За несколько дней до смерти ей приснился муж - он звал Нину Дмитриевну к себе. Проснувшись, она разозлилась: «И чего тебе там неймется?!» После того муж снился ей еще дважды, в последний раз он сказал: «Жду тебя в четверг».

Нине Дмитриевне стало жутко. Четверг наступит через четыре дня. Она позвонила Игорю. Когда тот приехал, рассказала ему все. Побывала у нотариуса. Распорядилась насчет собственных похорон. Доктору было не по себе от всей этой суеты, но он не отказывался помогать Нине, понимая, что все эти распоряжения и приготовления не являются странными прихотями, все намного серьезнее.

Мать Алены умерла в четверг, но - не в ближайший, а на следующей неделе. Никакой мистики в этом не было, просто у Нины Дмитриевны давно болело сердце, и она предчувствовала свою скорую кончину.

***

Алена ничего не знала - она с мужем и с сыном в это время находилась в Испании. Возвратились они на родину через полтора года. Вскоре после этого Алене позвонил Игорь Николаевич. Известие о смерти матери, о тех днях, которые она прожила в ожидании смерти, потрясло Алену. Доктор привез ее на могилу Нины Дмитриевны. «Пожалуйста, оставьте меня одну…» - прошептала Алена. Игорь Николаевич понимающе закивал головой и сказал, что подойдет сюда через полчаса. Но этого времени оказалось слишком мало, чтобы дочь смогла высказать матери все то, что не успела сказать ранее, чтобы смогла простить ее, и сама попросить у нее прощения.

На следующий день Алена вместе с доктором побывала у нотариуса и ознакомилась с завещанием. Все свои деньги и имущество Нина Дмитриевна, в равных долях, завещала дочери и…Тимуру Спасскому.

***

О том, что Тимур вернулся из колонии, Алена не знала. До окончания срока, обозначенного в приговоре, оставалось три года.

Ольга Васильевна оставила должность директора детского дома и сейчас была на пенсии. Узнав адрес доброй женщины, Алена вместе с Сашей поехала проведать ее. Бывшая директриса проживала в пригороде, в небольшом доме.

Двор перед домиком чисто выметен, в палисаднике цветут ярко-красные и розовые георгины. Дверь в дом приоткрыта - значит, хозяева где-то близко.

- Ольга Васильевна, - окликнула Алена, - к вам можно?

Ей ответил мужской голос, густой и приятный:

- Входите! Калитка не заперта!

Алена с сыном подошли к веранде и за углом дома увидели мужчину, срезавшего лиловые гроздья с виноградных лоз. Мужчина был высок и не пользовался стремянкой.

- Здравствуйте! - в один голос приветствовали хозяина Алена и сын.

Мужчина повернулся. Алена почувствовала, как у нее перехватило дыхание… Мужчина тоже будто онемел; из руки на бетонные плитки двора упали садовые ножницы…

Кажется, они стояли так целую вечность…

- Мама, ты в порядке? - спросил Сашка.

Алена как-то странно вскрикнула и бросилась к мужчине, однако, ноги ее подкосились. Сашка и седовласый мужчина одновременно бросились к Алене и не дали ей упасть.

…Мать и незнакомец молча обнимали друг друга, а мальчик никак не мог понять, что происходит. Из дома на крылечко вышла Ольга Васильевна. Приставив ладошку к глазам и пока не узнавая, кто перед нею, женщина проговорила:

- О, да у нас гости…

И осеклась, заметив Сашку.

Алена постепенно приходила в себя. Душа рвалась на части от переполнявших ее чувств. А слов не было. Ольга Васильевна взяла ситуацию в свои руки - пригласила всех к столу, на котором возвышался старинный медный самовар.

- Тима сам его раскочегаривает, любит из самовара чай пить.

…После чая Ольга Васильевна увела Сашку в дом, чтобы дать возможность Тимуру и Алене поговорить. О десяти годах, прошедших с их последней встречи, Тимур рассказал в нескольких словах. Алена подумала, какой же страшной была его жизнь, если даже говорить об этом нелегко!.. О себе молодая женщина рассказала все, ничего не скрыла. Сообщила также о наследстве, которое оставила Тимуру Нина Дмитриевна.

- Мне ничего от нее не надо! - нахмурился Тимур.

- Но это последняя воля матери, и ты не имеешь права отказываться.

Тимур перевел разговор в другое русло:

- Давай лучше о тебе поговорим. Ты счастлива?

- Мне стыдно в этом признаться, но - да.

- Разве можно стыдиться счастья? - мягко укорил Тимур.

- Но мы когда-то мечтали с тобой…

Тимур прервал ее:

- Тем мечтам не суждено сбыться! Но все, что было у нас, хранится глубоко в моем сердце. Спасибо тебе. Я очень тебя любил! Не обижайся, что говорю в прошедшем времени. Настоящее и будущее у нас с тобою разные.

***

…Тимур Спасский сумел окончить университет и получил диплом. Деньги, которые оставила ему Нина Дмитриевна, Тимур вложил в очень интересное дело - открыл математическую школу для одаренных детей и сам возглавил ее. Одним из первых учеников этой школы стал сын Алены, Сашка.

Тимур по-прежнему живет вместе с Ольгой Васильевной - она совсем старенькая стала, бывший воспитанник называет ее мамой.

Когда у Алены и Максима родилась дочь, они пригласили Тимура в крестные отцы. Он согласился.

Валентина Индовицкая

 

скачать шаблон для dle скачать бесплатно фильмы